Гриша стоял на своем:

– Итого четыреста за четыре дня!

– За эти деньги найдите четыре дуры! Сто двадцать за все четыре дня!

– Это если без сада, – не сдавался Гриша, – а с садом и с огородом – сто пятьдесят и пятьдесят аванса! Есть у меня на примете одна милая квартирка.

– Я никогда не плачу вперед, – Лучана полезла за деньгами, – только чтобы от вас отвязаться, я нарушаю мои жизненные принципы!

– Подумаешь, я их нарушаю каждый день! – Гриша взял зеленую бумажку и спрятал в карман. – Grazie mille.

– Вы всеми языками владеете? – насмешливо спросила Лучана.

– Я по самую крышку напичкан ненужными знаниями! – Гриша тронул автомобиль с места. – Едем!

С оживленных магистралей свернули на скромную московскую улочку с низкорослыми особнячками, похожими и непохожими друг на друга, как дальние родственники. Эти особнячки чудом уцелели во время сталинского погрома старой русской архитектуры. Въехали во двор. Часть его была вымощена булыжником, распихивая который буйно росла трава. К самому дому склонились старые липы.

Гриша остановил машину. Выбрались из нее.

– Это один из древнейших районов Москвы, – начал Гриша. – Вон там, – он показал на голубоватый купол, – обсерватория. А это мой дом, а это сад…

– Мне нравится! – неожиданно объявила Лучана. Ей на самом деле понравились тишина, и старые деревья, и старый дом, обшитый деревом.

Гриша продолжал разглагольствовать:

– В этом саду в одна тысяча восемьсот двенадцатом году разгуливал Наполеон, а под этим деревом… – Гриша задумался.

– Что он делал под этим деревом? – с нарочитой серьезностью спросила Лучана.

– Практически все!

Тем временем пес, следуя, очевидно, примеру Наполеона, тоже стал заниматься делами – поднял ногу, само собой разумеется, на колесо Гришиного автомобиля.

– Что ты за тип! – взмолился Гриша. – Дались тебе мои колеса, вон же дерево есть!

– Три дерева! – поправила Лучана и вдруг вскрикнула: – Смотрите, курица!