… В Москве в аэропорту «Шереметьево-2» Лучана прошла паспортный контроль, а затем ее провели в специальное помещение.

– Обождите, пожалуйста! – Таможенный служащий был предельно вежлив и говорил по-английски. – Сейчас вам доставят вашу собаку!

– Можете говорить по-русски, я понимаю, – с сильным акцентом, но зато без ошибок произнесла Лучана и… обмерла.

Дело в том, что рабочий подкатил тележку, на которой стояла клетка, а в ней испуганно озирался по сторонам несчастный лохматый пес.

Синьора Лучана Фарини застыла как вкопанная. Синьора Фарини впервые в жизни потеряла дар речи, и русской, и итальянской тоже.

– Что с вами? – Таможенник был корректен. – Вам нехорошо? Может быть, воды?

– Questo… questo… questo e non il mio cane… – Хозяйка собаки опомнилась и перевела на русский: – Это не моя собака!

– Не ваша? – искренне изумился таможенник. Любой бы на его месте удивился.

– Не моя. Где ваш начальник? – Лучана пришла в себя и начала скандалить. Любой бы на ее месте скандалил.

– Я начальник.

– Немедленно верните мне мою собаку, иначе…

– Вы только не нервничайте! – перебил таможенник, он же начальник. – Сейчас мы во всем разберемся. Клетка ваша?

– Si – questo e la mia gabbia, mia… моя клетка, но в ней…

Опытный таможенный служака не дал договорить:

– Клетка ваша. А бархатная подушка?

– Подушка? Наверно, il cuscino. Подушка мой.

– Ошейник тоже ваш? – Таможенник перехватил инициативу и не желал ее отдавать.

– Ошейник, поняла, il collare, тоже мой. – Лучана пылала гневом. – Но это живая собака, а я сдавала в багаж мертвую собаку!

Начальник таможенников пошатнулся. Он был немолод, многое повидал на своем таможенном веку, но такое…

– Ну да, – выдавил он, – конечно, была собака мертвая, долетела – стала живая!