– Забавно… – Судя по тону, не читала.
– Продай этот том, – попросил Костя.
– Ты что, серия будет неполной! – испугалась владелица книги.
– Я тебе за книжку самоварец свой с медалями отдам. Он же тебе так нравится, – торговался Костя.
– Костенька, уже полночь. Ближе к делу…
“Дура! – обиделся Костя. И добавил мысленно: – Экспроприация”.
Приняв решение, отправился в спальню, сдергивая с шеи галстук британских клубных цветов.
Вышло иначе: не пришлось обворовывать жадную даму своего киношного сердца.
День рождения выдался туманным, мокрым. Всю ночь падал липкий снег, к утру подтаял, и слякоть сделалась страшенная. Зачерпнув ботинком густой водицы, юбиляр матюгнулся и с отвращением долго тряс ногой; мокрая нога немедленно зажила своей жизнью. Но тут уж, пока носок сам собою не высохнет, ничего не поделаешь, и Костя стал подниматься по Кузнецкому.
Справа, вдоль витрин книжного магазина, расставлены были, как на свадьбах или поминках, столы с книжным угощением. Костя зашарил глазами по обложкам.
– Вас что интересует? – спросил вежливый, тепло одетый букинист.
– Да у вас нет, – пробурчал в ответ Костя.
– Откуда вы знаете, что нет? – не унимался продавец.
– Ну, например, Акутагава мне нужен.
Щеки у букиниста порозовели, он приподнял накрывающий книги целлофан и вытащил том в темно-бордовом переплете.
– Вот ваш Акутагава, – протянул книгу продавец. – Из разрозненной
“Всемирки”. Извините, супера нет.
Костя напрягся, пытаясь не показаться слишком-то уж странным. И все же не выдержал, доставая деньги, захрюкал.
– Что вас так рассмешило? – улыбнулся продавец.
– И в небе и в земле сокрыто больше, чем снится мудрости твоей, мой друг Горацио, – переврал Гамлета Костя.
Продавец приподнял свитер и, тыкая рублями мимо висевшего на поясе кошеля, все смотрел в спину удалявшемуся смешливому покупателю. А тот, листая на ходу книгу, с жадностью дистрофика откусывал то от одного текста, то от другого. Одумавшись, он отыскал в содержании нужную страницу и, будто проверяя, все ли на месте, раскрыл на ней том и принялся вычитывать.