— Ну что, Алексей, думаешь? — спросил Степан.

— А что думать? Пока еще рано строить версии. Но не сама померла — это точно. Остается узнать, где ее убили. Здесь? Или в другом месте?..

— Я смотрю, сережки на ней…

— Есть такое, — кивнул Патрикеев. — Сережки на месте и колечко. А вот сумочки нет…

— А может, и не было…

— Может, и так. В общем, версию ограбления пока не исключаем…

— Думается мне, изнасилование это. И убийство, чтобы скрыть следы…

— Не исключено… Вскрытие покажет…

Патрикеев достал новую сигарету, закурил.

— Сосед мой каждое утро велокросс по этим местам совершает. Приспичило ему, остановился здесь, хотел нужду справить, да на труп наткнулся…

— И прямым ходом к тебе…

— Точно. Поэтому я здесь раньше вас…

— Личность установили?

— А вот этим, Степан Степаныч, тебе придется заняться. Ничего у нее нет. Ни сумочки, ни документов…

— Да уж, попотеть придется, — кивнул Степан.

Разумеется, его работа выяснением личности убитой не ограничится. Тут крутиться и крутиться. По горячим следам убийцу не возьмешь. А может, вообще никогда до него не добраться.

* * *

— Вика, я не пойму, чего ты боишься?

Клод сидел в уютном кресле. В костюме, даже при галстуке, в руках бокал сухого вина. Картину неплохо дополнила бы сигарета. Но он не курил. У него режим. А вот винца вмазать немного — в самый раз.

Вика сидела напротив него, на краешке дивана. Ноги сведены вместе, руки на коленях, голова опущена, глаза красные от слез.

— Я хочу домой, — всхлипнула она.

— Не скучно с родителями жить?

— Не скучно…

— А я ведь квартиру собственную тебе хочу купить. Двухкомнатную, с евроремонтом, мебель самую навороченную. Машину куплю. Хочешь «Порше»?