Степан приготовил ужин, накрыл на стол. Веронику нужно было утихомирить. Поэтому он велел ей принять лекарство. Сто граммов водки.

Она приняла. И через каких-то полчаса окосела. Взгляд осоловел, тело обмякло. Она положила голову ему на плечо, закрыла глаза. А язык продолжал посылать проклятия в адрес какой-то Маринки.

Наконец Вероника успокоилась. Он уложил ее спать, сам посидел у телевизора, затем тоже отвалил на боковую.

Вероника спала. Но при этом что-то бормотала себе под нос. Выясняла отношения с какой-то Ириной. Под ее монотонный треп Степан и уснул.

А рано утром его разбудил крик. Орала Вероника.

Она сидела на краю кровати, ноги на полу. Вернее, не на полу, а в тазике с какой-то жидкостью…

— Какая сука!.. — И это была самая безобидная ее фраза.

Ее уста извергали густой поток ругательств.

— Мое масло!!!

Кто-то наполнил тазик подсолнечным маслом, которое она хранила на кухне в трехлитровых баллонах. А потом поставил этот тазик около кровати. Расчет был точен. Вероника угодила ногами прямо в масло. Тут и немой бы заматерился.

Степан понял, что ночью в доме похозяйничало привидение.

Он ложился спать — дверь на балкон была закрыта. И через окно в квартиру не забраться. Про входную дверь и говорить нечего. Значит, привидение по имени Катя было уже в доме. Пряталась, например, где-нибудь в шкафу. А потом, когда нашкодила, исчезла через входную дверь.

Степан посмотрел на часы. Половина шестого — время для настоящих мужчин. Настроение было крепкое, аж простыня приподнималась. Только Веронике было не до утреннего моциона. Она изрыгала проклятия. Пластинка завелась надолго.

Запиликала его «труба».

— Доброе утро, товарищ майор! — услышал он взволнованный голос оперативного дежурного.

Что-то случилось. И наверняка не очень хорошее.

— Что там стряслось?