Комендант произнес еще несколько слов — все тем же спокойным тоном, так тревожившим Клиптона. Предчувствие не обмануло доктора. Часовые сняли два пулемета, стоявшие у лагерных ворот, и укрепили их справа и слева от Сайто. Клиптона объял ужас. Все происходящее он видел сквозь щели в бамбуковой стене «лазарета». В битком набитой хижине лежали вповалку человек сорок несчастных солдат с гноящимися ранами. Некоторые подползли к стене и тоже смотрели на плац. Один приглушенно воскликнул:

— Док, они не посмеют!.. Какой ужас!.. Неужели эта образина решится?.. И старик, как на грех, уперся!

Клиптон почти не сомневался, что образина посмеет.

Большинство офицеров, стоявших за спиной полковника, разделяли эту уверенность. Во время взятия Сингапура уже имели место случаи массовых расстрелов. Сайто намеренно угнал пленных солдат на работу, чтобы не иметь свидетелей. Перейдя снова на английский, комендант приказал офицерам разобрать инструменты и отправляться на стройку.

В ответ послышался голос полковника Никольсона. Он повторил, что они отказываются подчиниться. Никто не двинулся с места. Сайто отдал команду. Пулеметчики заправили ленты и нацелились на стоявших.

— Док, — вновь простонал солдат рядом с Клиптоном. — Я вам говорю, старик не уступит… До него не доходит. Надо что-то сделать!

Его слова вывели Клиптона из оцепенения. Было абсолютно ясно, что «старик» не понимает происходящего: он полагал, что Сайто не решится на расстрел. Надо срочно что-то сделать, прав был солдат, — надо объяснить полковнику, что нельзя принести двадцать человек в жертву упрямству и принципиальности; что не будет унижением для его чести и достоинства отступить перед грубой силой — работают же офицеры в остальных лагерях! Слова рвались из груди доктора. Он бросился на плац, крича Сайто:

— Полковник, подождите одну минуту! Я сейчас ему все объясню!

Полковник Никольсон суровым взглядом остановил его.