Папа Кати (уводя маму в сторону багажного отделения, девочке). Ни на шаг! Катя. Ни на шаг. Поняла. Напомню. Девочка смотрит вслед уходящим родителям, потом на экран телевизора. Зевает и закрывает глаза. Едва веки ребенка смыкаются, на ее маленьких, наручных часах секундная стрелка замирает на месте. Заброшенная бензоколонка. Ночь Петрович наотмашь бьет стоящего к нему спиной напарника по голове большим разводным ключом. Напарник (еле слышно, падая под колеса грузовика). Петрович, ты чего?! Петрович. Прости, брат. Чего поделаешь. Сам позвал. (Передразнивая.) Сменщик запил, выручай, братан, ты у нас не пьющий. (Тяжело вздыхая.) Непьющий — это правда. Нельзя мне. Башку сносит. У тебя, бедолага, тут (хлопает по борту грузовика) техники на полмиллиона. Мой старинный кореш в Тамбове хорошую цену даст. Надо и мне когда-то жизнь начинать. Пятьдесят шесть уже как-никак. Петрович отбрасывает в сторону окровавленный ключ и вытаскивает из кармана комбинезона рулон скотча. Оглядывается по сторонам. Наконец, что-то решив для себя, тащит бесчувственное тело напарника к куче сваленных неподалеку бетонных блоков. Игральный зал одного из столичных казино. Ночь Серж равнодушно следит за маленьким шариком, еще качающимся в черном желобе колеса рулетки под номером 17. Крупье безучастно сгребает лопаткой все его фишки к себе. Сосед справа сочувственно хлопает игрока-неудачника по плечу. С о с е д. Не парься, еще отыграешься. Сколько спустил-то? Серж (поднимаясь со своего стула). Как всегда — все. Сосед. Так не бывает. Серж. Чего не бывает? Сосед. Чтобы «все» и «как всегда» .