- По какому поводу весь этот шум? - спросил я. - Ты под подозрением или вправду проходишь как свидетель? Да и свидетель чего, любопытно узнать?

- Да нет базару! - отмахнулся Леня. - Я в их телефонную распечатку попал. Просто всех до одного из двадцати человек, с кем Иваныч накануне своей смерти общался, прошмонали и на допрос приволокли.

- Традиционная практика - не удивляйся, - сказал я.

- Это первое. - Леня налил себе стакан сока. - А второе - вопросы-то для меня с непонятками были...

- Что значит с непонятками?

- Перво-наперво почему-то задают такой - жив ли Иваныч и где может прятаться.

- Как это? Они что ж - не верят, что он погиб?

- Понимаешь, среди братвы сейчас много слухов ходит...

Леня был в курсе всех слухов, бродивших в криминальных кругах. Он знал практически все "воровское Политбюро", со многими авторитетами криминальной Москвы был на короткой ноге. Но у Лени была своя политика - он держался в тени, старался не высвечиваться, хотя авторитет в криминальном мире им давно уже был завоеван.

- А зубы-то остались? - осторожно спросил я.

- Какие зубы? - не понял Леня.

- Зубы - его, Сергея Ивановича.

- Что значит остались?

- При взрыве. Они остались? Тело же не до такой степени разорвало. А по зубам точно личность погибшего можно определить.

- А кто определит-то? - лениво заинтересовался Леня.

- Как кто? Тот, кто эти зубы лечил или вставлял, - терпеливо объяснял я.

- Так он же в Америке все делал! - фыркнул

Леня.

- Так с Америкой тоже связаться можно...

- Ну вообще-то, да, - сказал Леня. - Я и не знал, что по зубам личность человека можно установить!

- Идентифицировать, - поправил я.

- Во-во, - поддакнул Леня. - А они-то знают? - намекнул он на оперов.