Но тогда уже все было позади. Это произошло на другой день после отъезда Люция. На этот раз после обеда, но теперь мы уже привыкли к солдатам. Правда, эти солдаты были другие, их было только пять, мы еще ни разу не видели их так мало, и, как нам казалось, солдаты только тем и занимаются, что либо вскакивают во дворе у нас на лошадей, либо с них соскакивают и, носясь во весь опор, топчут бабушкины клумбы. Эти же были офицеры, и, наверное, я все же не так много видел военных, потому что никогда не видел на мундирах столько галунов. Они рысью подъехали к дому словно с верховой прогулки, и встали как вкопанные, не помяв ни одной бабушкиной клумбы, а генерал Форрест спешился и, на ходу сняв шляпу, пошел по дорожке к передней веранде, где его дожидалась бабушка; это был большой запыленный человек с большой бородой, такой черной, что она казалась синей, и с глазами, как у сонного филина.

- Ну вот, мисс Рози, - сказал он.

- Не зовите меня Рози, - сказала бабушка. - Входите. Скажите своим джентльменам, чтобы они слезли с лошадей и шли в дом.

- Они обождут здесь, - сказал генерал Форрест. - Нам недосуг. Мои планы немножко... - Тут мы вошли в библиотеку. Сесть он не пожелал. Вид у него и правда был усталый, но в нем чувствовалось какое-то оживление, а не просто усталость. - Ну, вот, мисс Рози, - сказал он. - Я...

- Да не зовите вы меня Рози! - повторила бабушка. - Неужели нельзя называть мне хотя бы Розой?

- Да, мэм, - сказал он. Но не смог. Во всяком случае, так и не назвал. - Сдается мне, что мы оба сыты по горло. Этот молодой человек...

- Ха, - сказала бабушка. - Еще позапрошлой ночью вы спрашивали, какой молодой человек? А где он? Я же передавала, чтобы вы привезли его с собой.

- Он под арестом, - сказал генерал Форрест, и в словах его слышалась не просто усталость. - Я ухлопал четыре дня на то, чтобы завлечь Смита туда, куда мне нужно. После чего даже вон тот мальчуган мог бы вести с ним бой. - Он говорил "ухлопать" вместо "потратить" и "тягал" вместо "таскал". Но, наверное, если ты умеешь так воевать, даже бабушке все равно, как ты разговариваешь.