офицер стал расспрашивать кого-то на площади, где живет генерал Компсон, и старый доктор Холстон послал своего негра задами, через огороды предупредить миссис Компсон, а потом люди рассказывали, как офицер отправил несколько своих солдат занять пустой дом, а сам, объехав его верхом, у дверей уборной увидел старую тетку Роксану, а внутри, за запертой дверью, на корзинке со столовым серебром сидела миссис Компсон, одетая, даже в шляпе и с зонтиком. "Мисс там, сказала Роксана, - а вы стойте, где вы есть". И люди рассказывали, будто офицер на это сказал: "Прошу извинить", приподнял шляпу и даже осадил на несколько шагов коня, а потом обернулся, созвал своих солдат и уехал.

- В уборную! - закричала бабушка.

- Черта лысого, миз Миллард! - воскликнул Эб Сноупс, и бабушка промолчала. Не то, чтобы она не слышала, - она ведь глядела на него в упор, но ей было все равно, как будто даже она сама могла произнести такие слова, из чего видно, что тогда творилось: у нас просто не было ни на что времени.

- Черта лысого, - повторил Эб Сноупс, - вся северная Миссисипи об этом наслышана! Нет ни одной белой леди отсюда и до самого Мемфиса, которая в эту минуту не сидела бы в сортире на саквояже, набитом серебром!

- Мы опоздаем, - сказала бабушка. - А ну-ка быстро!

- Погодите, - сказал Эб Сноупс. - Даже они, даже янки уже об этом пронюхали!

- Будем надеяться, что сюда придут другие янки, - сказала бабушка. Ну, быстрей!

- Миз Миллард! - закричал Эб Сноупс. - Погодите, погодите!

Однако тут мы услышали, что Ринго вопит у ворот, и я отлично помню, как Джоби, Люций, Филадельфия, Лувиния и кузина Мелисандра с развевающимися юбками опрометью бежали через задний двор с сундуком; помню, как Джоби и Люций забросили сундук в тесную, вытянутую вверх, шаткую будочку вроде караулки, как Лувиния втолкнула туда же кузину Мелисандру и захлопнула за ней дверь; как теперь уже крики Ринго доносились чуть не до самого дома, а потом я снова прилип к переднему окну и увидел их, когда они вскачь огибали дом - шестеро солдат в синих мундирах; они ехали быстро, но в ходе их лошадей было что-то странное, словно все они были не только запряжены парами, но и вместе тянули одно дышло; за ними бежал Ринго уже без крика, и весь парад замыкал седьмой всадник - стоя в стременах с обнаженной головой, он размахивал над нею саблей.