Мой Толик ей так понравился, что они говорили с ним часами, а Катю она не знала куда посадить и чем накормить. Толик не особенно любил ходить по городу, мы с ним только и были что в Эрмитаже и в цирке. А я изъездила весь город, побывала у Нарвских ворот, где мы жили когда-то. Съездила в Петергоф, и на Васильевский, к нашей старой квартире. Однажды иду по Литейному и вдруг почувствовала, что за мной кто-то следит, идет чуть ли не по пятам. Огляну-лась - какой-то парень остановился и смотрит. Господи, Костя Зорин! Он говорит: "Я уже полчаса иду за тобой, гадаю: Татьяна или не Татьяна".- "Татьяна, говорю, Татьяна". А сама так разволновалась, что даже покраснела. Правду говорят, что первая любовь самая крепкая... Мы прошли с ним всю улицу, он рассказал мне, что учится в институте водников, поступил после службы. "А ты почему, Таня, перестала мне тогда писать?" - спрашивает он. Я молчала. Что я могла ему ответить? Мы долго ходили с ним по набережной, устали, и он пригласил меня где-нибудь посидеть и перекусить. Он сказал, что рядом с общежитием есть хороший буфет. Мы зашли в буфет, но там ничего не было, кроме вина. "Пойдем,- говорит он,у меня есть кое-что дома". Сам берет бутылку дорогого вина. Я, ничего не думая, зашла к нему в общежитие. Два его соседа по комнате познакомились со мной, сказали, что у них билеты в кино, и ушли. Мы с Костей выпили, вспомнили про снопы. Не буду рассказывать, что было после этого. Костя был уже совсем, совсем другой. Ничего не осталось от того стыдливого деревенского парня.

Я вернулась домой поздно, и, наверное, от меня пахло вином. Толик не спал. "Где была?" - спрашивает. И так пристал, как смола. Я сначала отшучивалась, потом говорю: "Где была, там меня нет. Подумаешь, развел трагедию!" Он все сразу почувствовал, не стал больше со мной говорить. А я назло тоже молчу. Может быть, все бы и обошлось, если бы Костя не пришел на вокзал, когда мы уезжали из Ленинграда.

Толик почти до самого Свердловска не выходил из вагона-ресторана. А когда приехали домой, он сразу собрал свои вещи. Я умоляла его все забыть, говорила, что ничего не было, и сама верила этому, готова была упасть ему в ноги. Но он все же пошел к дверям со своим чемоданом и сказал: "Дочку я у тебя все равно заберу". И тут я взбесилась и закричала: "А вот тебе от моей дочки! Никогда, вовек так не будет! Иди, проживу без тебя!"