- Черт бы вас побрал с вашими разговорами! - закричал я. - Говорите скорей, что вам нужно, и ступайте своей дорогой. Мне даже смотреть на вас противно.

- Ну как мне смягчить вас? - воскликнул он. - Ах, да, вот... - И он вытащил из внутреннего кармана своей вельветовой куртки крестик греческого образца. - Взгляните сюда. Пусть наша вера отличается от вашей своими обрядами, но когда мы смотрим на эту эмблему, у нас должны возникать какие-то общие мысли и чувства.

- Я не совсем уверен в этом, - ответил я.

Он задумчиво взглянул на меня.

- Вы очень странный человек, - наконец проговорил он, - и я никак вас не пойму. Вы стоите между мной и Софьей, а это опасное положение, сэр. О, пока еще не поздно, поймите, что так не должно быть! Если бы вы только знали, каких трудов мне стоило увезти эту женщину, как я рисковал своей жизнью, как я погубил свою душу! Вы - лишь маленькое препятствие на моем пути по сравнению с теми, какие мне пришлось преодолеть, ведь я могу убрать вас со своей дороги ударом ножа или камня. Но сохрани меня бог от этого, - дико закричал он. - Я низко пал... слишком низко... Все что угодно, только не это.

- Вы бы лучше вернулись к себе на родину, - заметил я, - чем шататься здесь среди этих песчаных холмов и нарушать мой покой. Когда я удостоверюсь, что вы уехали отсюда, я передам эту девушку под защиту русского консула в Эдинбурге. До тех пор я буду охранять ее сам, и ни вы, и ни один московит не отнимет ее у меня.

- А почему вы хотите разлучить меня с Софьей? - спросил он. - Уж не воображаете ли вы, что я могу обидеть ее? Да знаете ли вы, что я, не задумываясь, пожертвую жизнью, чтобы уберечь ее от малейшей неприятности? Почему вы так поступаете?

- Потому что мне так нравится, - ответил я, - и я никому не даю отчета в своих поступках.