Розыгрыш с некрологом в "Лос-Анджелес Таймс" не шёл ни в какое сравнение с великими мистификациями Уэллса. Я имею в виду его раннюю радиопостановку "Война миров" в стиле деконструктивизма. Использование звуковых эффектов и таких художественных приёмов, как звучание лёгкой музыки, прерываемое "экстренными выпусками новостей" всё более пугающего характера, вконец запутало радиослушателей, которые окончательно перестали понимать, где находится грань, отделяющая «искусство» от «реальности». Но в «утке», запущенной "Таймс", пусть даже она не была столь сенсационной, как радиопостановка "Война миров", безусловно, ощущалась характерная для Уэллса магия искусства. Я даже вспомнил о знаменитой выставке художников-сюрреалистов, которая проходила в 1923 году: публика сначала видела такси, в котором дождь шёл внутри салона, а не снаружи, а потом натыкалась на щит с афористическим текстом:

[Тристан Цара, один из основателей дадаизма, сочинял поэмы из случайно приходящих в голову слов. Этот продукт линейного и рационального сознания навёл Бретона на мысль декорировать первую выставку сюрреализма таким предупреждающим знаком].

Мне всегда кажется, что двойное сальто партизанской онтологии (выполненное Дали и Бретоном), выбросило озадаченную публику за пределы сюрреализма в постмодернизм, т. е. ко всеобщему агностицизму и (или) окончательной неразберихе. Во всяком случае, теперь уже не удавалось с прежней лёгкостью отделить искусство от жизни и искусство от магии к общему удовольствию всех зрителей. В этой битве по разрушению железного занавеса между творчеством и «реальностью» вторым главным шагом после возникновения сюрреализма я склонен считать мистификацию О. Уэллса с марсианами, и иногда мне кажется (хотя, возможно, это нескромно), что я, кхе-кхе, в своих произведениях сделал третий шаг.