Возьмите, к примеру, ван ден Борре, который всю жизнь проходил в деревянных башмаках, а сейчас мертв и забыт, и его даже похоронить не сумели по-человечески: просто собрали то, что от него осталось, и закопали в землю. Эта судьба, этот случай типичны для нашего времени.

С утра ван ден Борре стоял обычно в очереди среди безработных, а после обеда отправлялся на шоссе с деревянной бадейкой, из которой торчали метелка и совок, и, как только бадейка наполнялась тем, что оставляют позади себя лошади, он шел продавать ее содержимое владельцам огородов. Конечно, доходы ван ден Борре были невелики, не то что у честного бюргера, который трудится не покладая рук, ловчит, на всем экономит и, должно быть, до полуночи ломает голову над тем, как он будет на следующий день изворачиваться, вкалывать и экономить. Ван ден Борре жить было намного проще, и он частенько сиживал на пятачке, что на Ленивом углу. Там он важно рассуждал о том, что накануне вычитал в газете, наполовину поняв, наполовину тут же забыв, что там было написано (перед войной он читал газету социалистов «Вперед», а во время войны стал читать немецкую газету того же названия, даже не заметив разницы). Его пугало только одно: что его, как в четырнадцатом году, могут мобилизовать на работы; тогда, в первую мировую войну, он отказался, и его избили до полусмерти.

О новой войне он не говорил. Он видел, что другие пытались куда-то бежать и по дороге гибли от пуль и бомб, но его это мало касалось. Когда кто-нибудь начинал вспоминать об отступлении, он согласно кивал головой, но думал при этом главным образом о себе.