Где то время, когда вы изощрялись, придумывая способ выплатить очередной взнос за домик — то в качестве поденщика поднимаясь вверх по общественной лестнице, то став безработным и снова опустившись вниз? Где то утро, когда ваша жена сказала: «Я чувствую в себе новую жизнь»? И тут же появляется полицейский с повесткой о мобилизации; и вот уже жена должна оплачивать сама этот дом, так же как и посылки, которые она присылает, и письма, которые она пишет сегодня: «Я его не чувствую, может быть, что-нибудь случилось?» — и на следующий день: «Слава богу, я почувствовала, как он шевельнулся!»

Между тем вы получаете один франк солдатского жалованья в день, солдат обворовывают: воруют и масло, и ботинки, офицеры пьянствуют, и наконец разражается война — как раз в тот момент, когда вы сидите на берегу канала Альберта, они находятся прямо перед вами, эти серые сволочи, а другие сволочи сидят за вашей спиной, предоставляя вам все расхлебывать. Ваш ребенок уже пытается ходить, но вы об этом не знаете. Вы не знаете, нужно ли жене платить налоги, а если нужно, то платить их неизвестно чем — и в этот момент ПАДАЮТ БОМБЫ! Может быть, она уже мертва?

БУМ!

Это где-то совсем рядом!

И кому только пришло в голову возлагать великие надежды на канал Альберта, кому пришла в голову безумная мысль, что все происходящее похоже на большие маневры?

ЗОЛОТЫЕ РЫБКИ

Я знал, что Ван ден Абеле лежит с разорванным в клочья плечом, но я не смотрел на него, я повернул голову в сторону лейтенанта из девятой роты, который стоял посреди маленькой улочки и кричал, размахивая руками: «Saligauds, boches!»

— Да, — сказал телефонист, — это уж как кому на роду написано. Если суждено тебе умереть, то от смерти никуда не уйдешь.