На борту одного из них висел сопляк в солдатской форме, глядя со стороны, могло показаться, будто он показывает нам кулак. И вот тут-то в нескольких метрах от нас из рва вылез лейтенант-невидимка из девятой роты, он бросил свой револьвер и поднял руки. Может, это Дингес сказал: «Пошли», — может, это сказал я сам, но мы оба бросили свои винтовки и подошли к лейтенанту. А этот желторотый солдатик в черной форме смеялся и говорил, что ему всего восемнадцать, а он уже дрался в Польше и в Испании. В Испании… Ну тут он, должно быть, загнул. Он вытащил из кармана эрзац-сигареты и протянул нам. Он объяснил, что мы должны идти immer weiter,

Позже Дингес спрашивал меня: «Ты это видел… а это ты видел?» Но я, кажется, шел с закрытыми глазами — просто невмоготу было смотреть на всех этих лошадей и людей, на детей и солдат, которые лежали вокруг, источая густой смрад. Помнится, нам говорили в детстве, что путь в преисподнюю есть путь мрака. Я сразу же узнал этот путь.

— Знаешь, где мы идем? — спросил Дингес.

Я посмотрел вокруг и увидел одну только каменистую равнину.

— Еще позавчера здесь стояло кафе, в котором был шикарный проигрыватель, — сказал Дингес. — А здесь была булочная, а вон там жили три пылкие сестрички.

Позавчера все это еще называлось деревней Велдвезелт, сегодня же здесь не осталось ничего. Одна из трех сестер — младшая и, на мой взгляд, самая красивая — лежала с… Но об этом я хотел бы как можно быстрее забыть. На пороге бывшего кафе лежали два немца.

— Похоже, они выпили больше, чем смогли, — сказал Дингес, но я не сумел даже улыбнуться.

Мы шли по шоссе к тому месту, где стоял пограничный столб, за ним находилась уже другая страна, жил другой народ. На дорогу вышел крестьянин с ведром воды и предложил нам напиться.

Я посмотрел на него, и — хотите смейтесь, хотите нет-этот крестьянин удивительно напомнил мне Стейна Стревелса.

А что, если этот крестьянин и в самом деле был Стейном Стревелсом? Вы, наверное, думаете, что я хочу сказать: дескать, люди в Германии точно такие же, как и в Бельгии, но нет, не в этом дело, просто он походил на Стревелса, вот и все. А такие ли они, как все, или нет — этого я не знаю, мы ничего не видели, кроме огороженных колючей проволокой выгонов и толстых крестьянок, которые сбежались поглазеть на нас, когда мы голыми стояли во время проверки: нет ли у нас вшей.