От советов: "А мненье мое

Выходили бы замуж, вы золото..."

От презренья и гнева - двух молотов,

Разбивающих сердце ее.

Отчего же ты не дал ей силу

Обнажающей мысли нагой?

Отчего, опускаясь в могилу,

Ты все щели закрыл за собой?

Ты ведь знал: жизнь голубит хорошеньких,

Но таких распинает она!

Что ж ты все улыбаешься, брошенка,

Опереточная жена?

x x x

Больница. Черный каганец

Все обливает желтым лаком.

Мне надоело наконец

По суткам говорить со всяким.

Подобный школьному ножу,

Я перегнулся и лежу.

А надо мной сидит старик

С лицом, приученным к обидам,

Он думает: а вдруг я выдам

Его кощунственный язык?

Старик, да будь же ты умней,

Не лезь, пожалуйста, в бутылку!

Спокойно ты поедешь в ссылку

Справлять столетний юбилей!

Но до возможности такой

Еще осталась четверть века:

Не мучай, дурень, человека,

Дай мне, пожалуйста, покой!

x x x

Так мы забываем любимых

И любим немилых, губя,

Так холодно сердцу без грима

И страшно ему без тебя...

В какой-нибудь маленькой комнате

В далеком и страшном году

Толкнет меня сердце: "А помните..."

И вновь я себя не найду.

Пойду, словно тот неприкаянный,

Тот жалкий, растрепанный тот,

Кто ходит и ищет хозяина

Своих сумасшедших высот.

Дойду до надежды и гибели,

До тихой и мертвой тоски,

Приди ж, моя радость, и выбели

Мне кости, глаза и виски!

Все вычислено заранее

Палатою мер и весов

И встречи, и опоздания,

И судороги поездов,

И страшная тихость забвения,

И кротость бессмертной любви,

И это вот стихотворение,

Построенное на крови...

x x x

Есть дни - они кипят, бегут,