Вместе с выборами, приведшими в Государственную Думу значительную, хотя и вполне умеренную оппозицию, состоялось и голосование за новую Конституцию. Конечно же Соединённые Штаты посоветовали Борису Ельцину этот «package», то есть одну упаковку: участие в выборах оппозиционных партий, дабы соблюсти поверхностные требования демократической игры, в обмен на принятие новой Конституции, увеличивающей права Президента и урезонивающей права Госдумы. Ещё одним условием было согласие и примирение: амнистия заключённым по делу ГКЧП (эти сидели в спецкорпусе тюрьмы «Матросская тишина» с 1991 года) и заключённым в Лефортово с октября 1993 года героям Белого Дома (Руцкой, Хасбулатов, Ачалов, Терехов, Баранников, Дунаев, Анпилов, Баркашов, возможно, я кого-то забыл). Амнистия состоялась весной 1994 года. Она была дарована в обмен на прекращение независимого расследования обстоятельств убийств 173 человек, погибших в столкновениях и при обстреле толпы оппозиции в Останкино в ночь с 3 на 4 октября и днём 4 октября у Белого Дома.

Ельцин полностью овладел страной. Оппозиционная Дума была ему не страшна, поскольку избрана она была хитро — лишь на два года. И попали в Думу оппозиционеры крайне умеренные или откровенно продажные, пришедшие защищать интересы себя и своих близких, что вскоре выяснилось, скажем, с Жириновским. Этот загулял на долгие месяцы. Скандал в столовой Госдумы, серия скандалов, связанных с элементарным хамством руководителя ЛДПР, показывались обывателю по телевидению, медленно, но неизбежно разрушая статую Жириновского — вождя-обывателя, режущего «им» правду-матку.

Выборы явились большой, неожиданной удачей, подарком с неба абсолютно деморализованной ещё до октябрьского восстания умеренной коммунистическо-номенклатурной оппозиции.