В.К. Снова хочу, Александр Александрович, поставить перед вами вопрос, который мне уже приходилось ставить три года назад: неужели положение России так безнадежно?

А.3. То, что я сейчас говорил, - это позиция исследователя. Исследователь фиксирует закономерности и тенденции основные. Скажем, я говорю о тенденции образования "Гонконгов", об имитационных формах, об общей ситуации в мире. Это - научный, исследовательский подход. Но я и другое говорю. Я не раз уже приводил этот пример. В начале войны часть воинская попала в окружение, огромные силы немцев окружили ее, и советские люди, которые там оказались, рассуждали так. Одни: положение безнадежно, складываем оружие и идем сдаваться. Они сложили оружие, пошли сдаваться немцам, их убили. Другие же сказали: да, положение безнадежное, поэтому берем оружие и будем сражаться до последнего.

Вот это моя мужская, человеческая позиция! Это не есть логико-математические расчеты. Жизнь есть борьба. И в конце концов из тех, кто в жизни борется, многие могут не просто потерпеть поражение, но и погибнуть. Но это - форма их жизнедеятельности. Борьба есть такая же реальность, как и те процессы, о которых я говорил.

В России что произошло? Были 18 или 19 миллионов членов партии, партийный аппарат и т.д. Пугнули их - они разошлись. И вот с бывшими партийными аппаратчиками - у меня много друзей среди них было - по существу мы оказались по разные стороны баррикады. Меня в советский период они клеймили как врага и выбросили из страны, и теперь я для них чужой. Почему? Потому что у нас разные жизненные позиции. У меня всегда была позиция, которая характеризуется не словом "иметь", а словом "быть". А они все оказались на позиции "иметь". Вот где произошло разделение. Ведь люди, которые приватизировали квартиры, дачи, стали служить в администрации президента, - что это с их стороны? Это и есть капитуляция.