Из окон книжного магазина Федорова смотрят на меня золотые переплеты книжек "Золотой библиотеки" – "Принц и нищий", "Маленькая принцесса", "Серебряные коньки" и "Алиса в стране чудес". Из окон парикмахерской Соловьева глядят восковые нарумяненные головы дам, а из витрины обувного магазина "Скороход", казалось, подмигивают лакированные ботинки и туфли.

Дворники с метлами у домовых ворот поглаживали бороды и говорили: "Небось в гимназию шагаешь, малыш?" Мне было приятно, что они знают про гимназию, но обидно было – почему "малыш". Я ведь вырос…

Навстречу нам идут мальчики в такой же форме, только с другими буквами на фуражках, и девочки в форме, с ранцами за спиной и с сумками в руках.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает мама.

– Очень хорошо! – отвечаю я. Как может себя чувствовать гимназист?!

– Почему ты говоришь басом?

– У меня устанавливается голос.

– Мальчик, вы в гимназию идете? – спрашивает стоящая у зеленой лавки девочка с тоненькой косичкой и с кошелкой в руках.

– А ты разве не видишь? – говорю я гордо и почему-то подмигиваю ей.

– Синяя говядина! – закричали мальчишки, стоявшие в подворотне дома, и показали мне язык.

– Как вам не стыдно, мальчики?! – сказала моя мама. – Володя, идем скорее, не оглядывайся.

"Они наверняка мне завидуют, – подумал я. – Они сами бы хотели быть на моем месте".

Навстречу, цокая по мостовой, проехала карета, и мне показалось, что пегая лошадь оглянулась на меня и улыбнулась милой лошадиной улыбкой.

А вот и дом, в котором находится моя гимназия, теперь уже точно моя. И вывеска на парадной: "Гимназия Л. Д. Лентовской". Сюда потоком идут мальчики и девочки – маленькие с мамами, папами и бабушками, большие – самостоятельно Дверь почти не закрывается.