– Эт-то что такое? – сказала она. – Кто тебе дал право портить школьное имущество? Ты дома тоже вырезаешь ножом на столах?

– Нет, – сказал я.

– Зачем же ты это сделал?

– Мне сказали, что так полагается, – ответил я.

– Кто это тебе сказал?

– Я не могу вам сказать.

– Почему?

Я молчал. Я не мог выдать товарища. Лучше пусть мне будет плохо, но я не выдам Селиванова, я не предатель.

Но тут Елизавета Петровна увидела надпись красным карандашом и сама покраснела.

– А это что такое? – воскликнула она.

Я молчал. Как я мог ей объяснить?

– За что ты оскорбил своего товарища? И почему ты думаешь, что ты умнее его?

– Я этого не думаю, – сказал я.

– Зачем же ты пишешь?

– Я хотел украсить свою парту.

– И ты думаешь, что грубые слова являются украшением?

Я опять молчал.

– Чтобы больше этого никогда не было! А эти надписи любым способом сотри. Чтобы я их не видела.

По окончании уроков я с трудом стер надпись. Но что делать с вырезанной ножом фамилией? Я замазал ее черным карандашом, и она немного потускнела, но все-таки читалась.

На следующий день Елизавета Петровна перед началом первого урока подошла ко мне.

– Твоя фамилия осталась на парте, – сказала она.

– Я ничего не могу с ней сделать. Она не убирается.

– Ну что ж! – оказала она. – Может быть, это даже не так плохо: по крайней мере, все теперь будут знать, кто портит школьное имущество.

О ДРУЖБА!

Я вышел из школы вместе с Леней Селивановым.

Примерно два квартала мы шли молча, а потом Леня сказал:

– Хочешь дружить?

– Конечно, – сказал я.

– А ты знаешь, что такое дружба? Это значит – всегда ходить вместе, не поднимать никогда руку раньше твоего друга, делиться всем: завтраком, конфетами, фантиками, защищать друг друга в бою и выполнять все просьбы.