– Сам предложил. Твоя идея. – И, размахнувшись, так дал мне по носу, что я до сих пор удивляюсь, как он не свернул мне его набок. Впрочем, если приглядеться внимательней, то можно заметить, что он у меня смотрит немного в сторону.
Третьим был самый маленький в классе Лева Каценеленбоген. Ему трудно было бить меня по лицу, и он стукнул меня ногой в живот. Это было очень больно и унизительно.
И тогда Леня Селиванов сказал:
– Хватит с него, ребята. Он уже получил.
– А как же мы? – спросил Олег Яковлев. – Мы же все еще не ударяли. Изменил он всем, а били только трое…
– Но трое били за всех. Видите же, он еле стоит, – сказал Леня. – Все. Ты получил то, что заслужил.
А теперь – дай руку.
И все пожали мне руку.
Как я был счастлив! Как важно и как дорого было для меня это рукопожатие.
Больше я никогда не изменял своим товарищам.
Это был для меня урок на всю жизнь.
ИНФЛЮЭНЦА
Ура! Я заболел. Я очень люблю иногда болеть.
У меня инфлюэнца и температура тридцать семь и восемь. Пришел доктор Бухштаб, стукал меня по груди холодными пальцами, прикладывал ухо к моему сердцу, говорил, чтобы я не дышал, а сам сопел.
– Нужно лежать, – сказал он и прописал мне вкуснейшую микстуру.
Мама принесла ее в граненом флаконе с оранжевой крышечкой, похожей на капор. К флакону был прикреплен резинкой длинный хвост рецепта с нерусскими буквами.
Я не могу сказать, что я не любил ходить в школу.
Там были мои друзья, и почти каждый день я узнавал там от учителей что-нибудь новое и интересное, но каждый день ходить в школу – это все-таки слишком часто. И потому полежать дней пять-шесть в постели – это блаженство. Да еще зимой, когда на улице холодище. А дома топится печка, потрескивают поленья и ласковый огонь убаюкивает своим теплом.
Мама не спрашивает: "Почему ты не занимаешься? Приготовил ли ты уроки?" У нее совсем другой разговор, другие интересы: "Как ты себя чувствуешь, Володичка? Не болит у тебя головка? Может быть, ты что-нибудь хочешь?"