Туллий ([приподнимаясь на руках из ванны]). А ты подумал, что птичка, может, никогда и не видела пирожного?

[Публий, совершенно подавленный, бредет к окну, стучит пальцем по клетке.]

Публий. У-ли-ти-ти-тююю-у...

[Канарейка безмолвствует.]

У-ли-ти-ти-тююю-у... что же теперь делать, а? Подождем до обеда, а? ([Разговаривает сам с собой.]) Хотя обед -- что ж -- у них там всегда что-нибудь такое -- деликатесы -- чтоб желудок действовал -- ни разу не было, чтоб не захотелось -- это чтоб мы жили дольше -- сколько сижу, ни разу еще запора не было-- -- --да-а-а, компьютер -- выпустить тебя, что ли? ([Пауза.]) Туллий!

Туллий. Ну чего?

Публий. Может, выпустить ее, а?

Туллий, Давай.

Публий. Но, с другой стороны, она ведь поет.

Туллий. Иди в жопу.

[Пауза. Публий подходит к телефону, снимает трубку, набирает номер.]

Публий. Господин Претор? Это Публий Марцелл из 1750-го. Тут у меня, знаете ли, птичка. Да, канарейка. Так вот, нельзя ли там проса или конопли... Да-да, лучше проса. Что-о? Включите в вес моей порции? То есть, второе будет на сто грамм меньше? Но позвольте... Ах та-а-к! Да. Отказываюсь. ([Бросает трубку.]) Черт!

Туллий. В чем дело?

Публий. Блядский лифт!.. Работает, видите ли, на определенных режимах, ни больше, ни меньше... Говорит, ополовиню второе. Претор. Сука.

Туллий. А что у нас нынче на второе?

Публий [нажимая кнопку пульта в изголовье своей постели, и быстро сверяясь с текстом на экране]). Петушиные гребешки.

Туллий. С чем?

Публий. С хреном.

Туллий. Н-да.

Публий. Раз в жизни.

Туллий. Садисты.

Публий. Особенно Претор.

Туллий. Претор ни при чем. Все дело в лифте. Вниз -- дерьмо, вверх -жратва. В строгой пропорции. Вечный двигатель... Хотел бы я только знать, с чего начали.

Публий. То есть?

Туллий. Что было раньше. Курочки или яйца.