Джози подвергли дотошному допросу, используя Лайола в качестве переводчика, причем специально дали понять, в чем его подозревают. Сбитый с толку и глубоко встревоженный, он старался умилостивить допрашивающих, давая те ответы, которых, как он считал, от него ожидали, но таким образом только укрепил их предубеждение против себя.

Ни одному из задававших многочисленные вопросы не пришло в голову, что видимое замешательство юноши могло проистекать от чувства стыда и ужаса, что его считают способным совершить столь чудовищное преступление. Но ведь хоть кто-то из этих белых людей должен был бы знать, что дважды задать эскимосу один и тот же вопрос означало дать понять, что ему не верят… А эскимос, которого обвинили во лжи, считает себя недостойным общества людей.

Когда 18 мая констебль Дойл в сопровождении Лайола, Кававу, Таколика и управляющего факторией вернулся в залив Кресуэлл, Джози был с ними — пока еще не в качестве арестованного, но уже как подозреваемый. Все его соплеменники видели, что у белых он вызывает отвращение.

Для суда в качестве доказательства Дойлу необходимо было найти тела пропавших, поэтому пятеро оставшихся в живых мужчин из поселения дорсетцев вместе с Таколиком, Кававу и Джози были привлечены к работам по раскопке засыпанного иглу. Джози каждый день разрешили возвращаться на несколько часов в иглу Китсуалика к молодой жене Сузи. Неизвестно, о чем они разговаривали между собой, но Джози день ото дня становился все сумрачнее и замкнутее. И все же он делал все, что было в его силах, чтобы помочь полицейскому, и именно благодаря его настойчивости место, где стояло иглу, наконец обнаружили.