Репортер шепотом спросил у сидящего с ним рядом правительственного чиновника: «Что здесь происходит? Разве вы присваиваете обвиняемым тюремные номера прежде, чем докажете их виновность?»

«Конечно же нет. У каждого эскимоса есть номер. Так их легче различать».

Сузи И5-20 была мертва. Ее племянник Шуюк И5-833 и Айяут И5-22, который был сыном этой женщины, навсегда так и оставшейся для всех нас неизвестной, стояли перед судьей, пока секретарь суда зачитывал обвинение. По их лицам трудно было понять, понимают ли они происходящее, даже после того, как обвинение было переведено на эскимосский язык судебным переводчиком — белым, женившимся на эскимоске и прожившим большую часть жизни среди эскимосов. Всем присутствующим было совершенно ясно, что печальный и мрачный ритуал, свершавшийся вокруг двух обвиняемых, недоступен их пониманию. Так они и стояли перед судьей, съежившись и уйдя в себя, двое небольшого роста юношей с гладкими лицами. Они, как и весь их народ, были похожи на детей, но этих детей давно изгнали из мира, где принято считать, что о детях надо заботиться.

Слушание дела началось в девять часов утра на следующий день, а к одиннадцати вечера уже вынесли приговор. За эти часы мы, посторонние, смогли усвоить только общий характер событий, приведших к смерти одной женщины… Мы услышали крошечный фрагмент последней главы длинной мрачной одиссеи повествующей о пути, приведшем к гибели целый народ.

Поздним летом 1913 года Компания Гудзонова залива основала свою самую северную факторию на мысе Дорсет — крайней юго-западной оконечности Баффиновой Земли. Обитавшие в тех суровых краях эскимосы были искусными охотниками на оленей, и эта охота на протяжении многих поколений поддерживала их существование, придавала им уверенность в себе.