Седой господин не знает, как отнестись к этому непонятному человеку.
- Сколько стоит ваша брошюра? - осторожно спрашивает он.
- Прочтите, мосье, это все, чего я хочу, - настойчиво просит Жан-Жак. Прочтите во имя человечности, во имя справедливости.
Господин, недоверчиво насупившись, начинает читать. "О вы, граждане Франции, - читает он, - граждане того народа, который некогда был таким сердечным, таким добрым, что стало с вами?"
"Ах, - подумал он, - это, очевидно, один из тех псевдофилософов, тех фантазеров, которые хотят перестроить Францию и весь мир". Он читает еще несколько строк. А потом наставительно, ибо сам он был философ, но философ с холодным рассудком и чувством меры, он сказал Жан-Жаку:
- Вы тут написали какую-то заумь, друг мой. Вы не усвоили того, чему учились. Вам нужно бы сначала заняться простыми книгами по истории, географии. А затем, получив некоторую подготовку, вы могли бы приступить к Вольтеру или Руссо.
- Дочитайте, по крайней мере, до конца, - слабо попросил Жан-Жак.
Но господину уже надоели и этот человек, и его воззвание.
- Благодарю, мой друг, - сказал он и вернул Жан-Жаку листок. - Мне все ясно. - И размеренным шагом, но не мешкая, удалился.
Жан-Жак сел, глубоко вздохнул, закрыл глаза. Снова набрался смелости. Мимо шла молодая дама. Женщины всегда понимали его лучше мужчин. Дама красивым естественным движением держала над собой зонт, под ним светилось нежное, тонкое лицо. Несомненно, она читала "Новую Элоизу" и плакала над ней, несомненно, его идеи запечатлелись в ее сердце. Жан-Жак подошел.
- Я несчастный человек, мадам, - сказал он тихим, вкрадчивым голосом, и так как она, испугавшись, собиралась быстро пройти мимо, он поспешил добавить: - Уделите мне минуту внимания, мадам. Прошу вас от имени всех гонимых созданий.
Дама замедлила шаг.
- Пожалуйста, прочитайте, - горячо продолжал Жан-Жак, - и вы тотчас увидите: это голос человека, которому причинили неслыханные страдания и обиды. Подарите мне десять минут, заклинаю вас. Прошу вас, мадам, прочитайте! - И он протянул ей воззвание.