План сверху. Перекресток.

(День)

На перекресток устремляются четыре потока автомобилей одновременно. Никто никого не пропускает.

Мечутся, скачут, ошалев, зеленый, желтый и красный огни светофора.

Огромная пробка. Нетерпеливые, шальные водители, зажав в руках инструмент, с руганью выбегают из застрявших автомобилей, готовые снести любого на своем пути.

Рев клаксонов. Неимоверный гвалт. Еще мгновение — и прольется кровь. Еврейская кровь, которой так мало осталось на земле.

Но сквозь этот бедлам прорываются звуки позывных израильского радио. Каждый час оно передает новости. А приемники в каждом автомобиле включены. И застывают в воздухе сжатые кулаки, застревает в устах ругань. Все внимание переключается к голосу диктора, многократно повторяющемуся в каждом автомобиле: «На ливанской границе ночью была артиллерийская дуэль. Огневые точки противника подавлены нашим огнем. На нашей стороне потерь нет.»

И разглаживаются, отмякают перекошенные злобой лица, на них проступают улыбки. И только что готовые убить друг друга люди вежливо и доброжелательно уступают друг другу дорогу. И скоро пробка на перекрестке рассасывается под бодрые звуки израильской песни, несущейся из всех радиоприемников.

4. Экстерьер.

Улица.

(День)

Автомобиль Дова е Ромой продвигается в потоке машин. Холодильники в кузове качаются при торможении.

Дов. Пусть тебя не смущает, что у меня колымага старая и на трех колесах. Это значит, что я — честный человек. А вон те, на четырех колесах, — мошенники, надувают государство на налогах. Честный человек при наших налогах не может себе позволить четыре колеса, даже три, как у меня, — большая роскошь. Дай бог, ноги не протянуть. Так что пусть я гремлю на трех колесах, зато могу людям смело смотреть в глаза.

Автомобиль с холодильниками стоит возле типичного тель-авивского дома в четыре этажа, без лифта и на больших столбах-сваях, где в тени укрываются машины и играют дети.