Василий Шукшин

Мужик Дерябин

Мужику Дерябину Афанасию - за шестьдесят, но он еще сам покрыл оцинкованной жестью дом, и дом его теперь блестел под солнцем, как белый самовар на шестке. Ловкий, жилистый мужичок, проворный и себе на уме. Раньше других в селе смекнул, что детей надо учить, всех (у него их трое - два сына и дочь) довел до десятилетки, все потом окончили институты и теперь на хороших местах в городе. Сам он больше по хозяйству у себя орудует, иногда, в страдную пору, поможет, правда, по ремонту в РТС.

Раз как-то сидели они со стариком Ваниным в ограде у Дерябина и разговорились: почему их переулок называется Николашкин. А переулок тот небольшой, от оврага, где село кончается, боком выходит на главную улицу, на Колхозную. И крайний дом у оврага как раз дерябинский. И вот разговорились... Да особо много-то и не говорили.

- А ты рази не знаешь? - удивился старик Ванин. - Да поп-то жил, отец Николай-то. Ведь его дом-то вон он стоял, за твоим огородом. Его... когда отца Николая-то сослали, дом-то разобрали да в МТС перевезли. Контора-то в МТС это ж...

- А-а, ну, ну... верно же! - вспомнил и Дерябин. - Дом-то, правда, без меня ломали - я на курсах был...

- Ну, вот и - Николашкин.

- А я думаю: пошто Николашкин?

- Николашка... Его так-то - отец Николай, а народишко, он ить какой - все пересобачит: Николашка и Николашка. Так и переулок пошел Николашкин.

Дерябин задумался. Подумал и сказал непонятно и значительно:

- Люди из городов на конвертах пишут: "Переулок Николашкин", а Николашка всего-навсего поп, - и посмотрел на старика Ванина.

- Какая разница, - сказал тот.

- Большая разница, - Дерябин опять задумался и прищурил глаза. Все он знал - и почему переулок Николашкин, и что Николашка - поп, знал. Только хитрил: он что-то задумал.

Задумал же он вот что.

Вечером, поздно, сел в горнице к столу надел очки, взял ручку и стал писать:

"Красно-Холмскому райисполкому.