Во всяком случае, до того дня, когда мать вернется домой из больницы. Кроме кошелька и ключей на столе валялись сберегательная и записная книжки. Андрей осторожно взял первую и открыл. И восхитился: там красовалась старательно выведенная очень большая сумма, и если ее получить… Андрей бережно отложил сберегательную книжку в сторону и открыл записную. Незнакомые фамилии и имена на каждой странице… Он не знал никого. А может, взять и позвонить по одному записанному здесь номеру? Ведь эти люди наверняка хорошо знакомы с его мамой и обязательно помогут ему… Ну конечно…

Андрей задумчиво рассматривал записи. Чей номер набрать? И что сказать, когда поднимут трубку? Он выбрал наугад: зачем долго зря гадать и размышлять, все равно ему ничего неизвестно. Ответили не сразу — за окном уже давно была ночь. Он совсем забыл об этом.

— Говорите! — наконец произнес в трубке мужской недовольный голос. — Я вас очень внимательно слушаю!

Андрей растерялся и молчал.

— Говорите, раз позвонили в неурочное время! — раздраженно и строго повторили в трубке. — Пока мне вас совершенно не слышно!

— Это Андрей! — волнуясь, торопясь и сбиваясь, заговорил мальчик. — Маму увезли в больницу! Я не знаю, что мне делать… Тут написано, что вы — Степан Николаевич Юрасов…

— Верно, я — Степан Николаевич Юрасов, — голос в трубке помягчел. — А ты, значит, Андрей… Очень хорошо. А как твоя фамилия и почему тебе не спится?

— Литвиненко… — прошептал Андрей. — Я Литвиненко. Маму увезли сегодня в больницу… Дома больше никого нет… Я нашел ваш телефон в маминой записной книжке…

Мужчина помолчал.

— Назови мне свой адрес, Андрей, — сказал он. — И не пускай в квартиру никого, кроме меня. Я на машине и скоро буду.

Он действительно приехал очень быстро. Андрей ждал его, в тревоге не отходя от двери.

Степан Николаевич оказался изящным, высоким, темноглазым человеком с большими залысинами.