Я с невольной дрожью вошла в кабинет директора. Ненавижу себя за эту дрожь. Увольняюсь, ни в чем ни от кого уже не завишу, но все равно испытываю некий страх перед начальством, а вернее сказать, трепет, свойственный, как утверждает русская классическая литература, «маленьким людям».

– Здравствуйте, Александр Викентьевич! Прошу прощения, я была тяжело больна, к слову, мой больничный длится и сейчас, и поэтому не смогла подвести итоги третьей четверти. Нонна Михайловна сказала, что мне необходимо обсудить с вами мое дальнейшее пребывание в лицее.

– Татьяна Александровна, проходите, проходите! Вы прекрасно выглядите, совсем непохоже, что болеете… – выдал дежурный комплимент Александр Викентьевич, не успев взглянуть на меня толком. – Я ждал вашего визита, – он с важным видом перебирал бумаги на столе. – Мы ведь с вами деловые люди. Вы должны понимать, что долгие пропуски занятий, да еще в ответственный момент конца четверти, до добра не доведут. Так что, милочка, не обижайтесь и, как только закончится ваш больничный, приходите за документами. Честно сказать, свято место пусто не бывает – я нашел на вашу должность новую англичанку, и искренне надеюсь, что у нее большое будущее.

Что ж, он вполне имел на это право. Надо сказать, ничего другого я и не ожидала. Хорошо хоть, обошлось без хамства: Александр Викентьевич был явно в хорошем настроении, наверно, и правда собирается на Канары.

Я поднялась на третий этаж в свой, теперь уже бывший, кабинет английского языка. Картинки с видами Петербурга, украшавшие при мне стены кабинета, были кем-то сняты и небрежно свалены в большую кучу в углу. За моим столом сидела изящная блондинка со стрижкой каре и внимательно изучала школьный журнал. Так вот она, новая учительница-англичанка!