Хорошее начинание по борьбе с онанизмом оказалось под ударом. Забота об оздоровление нации, о повышении деторождаемости, о будущем страны опять утонула в безответственных пикетах и марш-бросках. Более того, онанизм стал новым видом наркомании и окреп как протестное явление. Молодые люди и девушки принялись заниматься онанизмом буквально друг у друга на глазах. Онанизмом заинтересовались школьники. Опасаясь «оранжевого» онанизма, власти сначала сослались на библейскую критику рукоблудия, но затем постепенно смирились и стихли. Правоохранительные органы донесли наверх, что тюрьмы и так заполнены онанистами. Вот так всегда: хотели отменить крепостное право, а развели онанизм.
Конь и изба
Бессмертную строчку «коня на скаку остaновит» едва ли нужно понимать буквально. Скорее, хотел ли того Некрасов или нет, речь здесь идет не о конях, а о мужчинах. Русский мужчина-конь скачет, скачет, его несет, он сам не понимает, куда он скачет, зачем и сколько времени он скачет. Он просто скачет себе – и все, он в табуне, у него алиби: все скачут, и он тоже скачет.
Мужчина-конь всю русскую историю проскакал, с шашкой наголо или без шашки, весь в мыле, глаза таращит, вид безумный. Дураки скачут, ленивые скачут, хитрожопые скачут, подхалимы скачут, умные тоже скачут – в общем, все скакуны.
Если все-таки разобраться, куда они, эти русские мужики, скачут, то выяснится, по размышлении, что скачут они из прошлого в будущее, из вчера в завтра, перепрыгивая через сегодня. В сегодня они себя никак не укладывают, им в сегодня тесно, душно, им в сегодня делать нечего, они в сегодня жить так и не научились.