Поцелуи со временем утратили свою стоимость, обнищали, выглядят ветошью. Поцелуй деградировал от слишком частого употребления. Есть народы, которые особенно легко и давно целуются – например, французы. В эпоху рококо они еще крали у дам поцелуи – есть множество картин: «Украденный поцелуй» – но затем эти кражи закончились общественным договором всеобщего целования. Девальвация поцелуев привела к еще большему употреблению поцелуев. Сто поцелуев идут за один. Но в поцелуе до сих пор сохраняется его сакральная двусмысленность. Проститутка никогда не станет целоваться с клиентом. Она знает не головой, не чувством брезгливости, а всем своим существом, что такой поцелуй истощит ее жизненные соки: целовать – не трахаться. Поцелуй весомее секса.

Мы целуем мир, чтобы дать и взять. Мы целуем детей, чтобы они проводили нас в последний путь прощальным поцелуем: круг жизни закрыт.

Вот почему поцелуи разлетелись по мировой литературе разноцветными бабочками – культура отреагировала на жизненный код поцелуя. Первый поцелуй, как проба пера, поразил лирическую поэзию. Свои объяснения с родиной Хлебников тоже провел через метафору поцелуя: «Русь, ты вся – поцелуй на морозе!» Этот ледяной поцелуй мы чувствуем до сих пор. Трудно найти роман, где нет поцелуев. Кажется, только в «Робинзоне Крузо» не с кем целоваться, кроме как с Пятницей, но об этом Дефо умолчал. Поцелуями полны фильмы; многие из них заканчиваются поцелуем в диафрагму: финальная точка. Миллионы песен бессмысленно поются про поцелуи.

А вот на Востоке с поцелуями всегда было туго. Японский словарь определяет поцелуй как встречу губ, которую практикуют люди на Западе, когда они здороваются и расстаются. Восток не прошел через школу Христа: он сохранил дистанцию по отношению к чужому человеку. А кто не чужой?