— Ваше сиятельство! — доказывал ему ректор, привирая. — У меня Ступин, почитай, в нищенском рубище ходит, но из малых толик книги и эстампы скупает. Человек семейственный, детишки в неглиже по лавкам сидят, кашки со слезами просят…

Мощное воздействие генерал-прокурора и президента Академии вызвали к жизни «именной» указ императора Павла I, чтобы Ступина исключили из податного состояния, «дав сим ему полную возможность на обучение свободным художествам» (так было сказано). Ступин обрадовал жену, чтобы на все придирки мещанского общества посылала всех подальше… к указу царя!

Между тем как бы ни был хорош ректор Акимов, но учеников своих он держал на голодном пайке, требуя от каждого, чтобы помогал ему по хозяйству. Он обожал свой сад, разводил в нем всякие цветы и деревья, а молодые художники с утра до ночи лопатили землю, уснащая ее навозом. Однажды Акимов послал Ступина на другой берег Невы — доставить для его сада березу; на обратном пути лодка перевернулась, Ступин не умел плавать и едва спасся, уцепившись за березу…

Вскоре он выразил желание вернуться в Арзамас.

— Твое дело, — сказали ему в Академии. — Можем за успехи дать тебе четырнадцатый класс, что по Табели о рангах равняется чину коллежского регистратора, а далее нам все равно, хоть ты в искусстве до профессора вылезай… Только лучше бы ты оставался в столице, а в Арзамас не ездил.

— Отчего так? — удивился Александр Васильевич.

— Да кому ты нужен там со своим мизерным чином?.. Ступин не скрывал, что желает устроить в Арзамасе свою «академию», двери в которую всегда будут отверсты для юных провинциалов, жаждущих приобщения к миру прекрасного. Для этого, мол, и скупал книги с гравюрами, а ныне ждет помощи от своих товарищей, дабы уступили в Арзамас свои картины:

— Пусть они послужат наглядным примером тому, как надо работать в искусстве ради возвышения искусства…