— Ну, — спросил я, — сколько еще, по-твоему, можно будет водить их за нос?

— Долго. Мне нужно отдохнуть.

— Какие же вы сволочи, — сказала Рета.

— Яичницу не сожги, — сказал Комсток.

Рета подала нам апельсиновый сок, тосты и яичницу с беконом. Села и поела с нами, не отрываясь от номера «Плейгерл».

— У меня только что брак по-крупному не сложился, — сказал Комсток. — И мне нужно хорошенько и долго отдохнуть.

— Есть клубничный джем для тостов, — сказала Рета. — Попробуйте клубничного джема.

— А у тебя как с семейной жизнью? — спросил я Рету.

— Ну, он мерзавец никудышный, лентяй, только б на бильярде ему…

Рета нам все про него рассказала, дозавтракала, пошла наверх и принялась там пылесосить. Потом Комсток рассказал мне о своем браке.

— До свадьбы все было прекрасно. Она мне только хорошие карты сдавала, но полколоды никогда не показывала. Я бы даже сказал — больше, чем полколоды. — Комсток глотнул кофе. — А через три дня после церемонии я прихожу домой — а она мини-юбок себе накупила. Таких, что короче и не бывает. Я прихожу, а она сидит и укорачивает их.

«Ты чего это делаешь?» — спрашиваю, а она: «Эта хуйня слишком длинная. Мне их нравится носить без трусов, чтоб мужикам пиздой светить, когда, например, слезаю с табурета в баре».

— И вот так вот тебе эту карту и выложила?

— Ну, я мог бы и раньше догадаться. За пару дней до свадьбы я повел ее с родителями знакомиться. Она такое консервативное платье надела, предки ей сказали, что оно им нравится. А она им: «Платье, значит, нравится, а?» — и задрала его, трусики показала.

— Ты, наверное, решил, что это очаровательно.

— В каком-то смысле. В общем, она стала ходить без трусов и в мини-юбках. Такие короткие, что она чуть голову наклонит — и вся срака уже оголяется.