Когда он умирал, она его почти любила. Но Лилли – стоило подумать о Лилли… об их с Тедом губах, обо всем остальном – и ей хотелось застрелить его снова… Тед всегда хорошо смотрелся в свитере под горло, и зеленое ему шло, а когда пердел в постели, всегда сначала отворачивался – на нее никогда не пердел. Работу редко пропускал. Завтра вот пропустит…

Маргарет немножко повсхлипывала, а потом уснула.

Проснувшись, Теодор почувствовал, будто в груди у него с обеих сторон – по длинной острой камышине. Не больно. Он приложил руки к груди, потом отнял и выставил на лунный свет. Обе в крови.

Он не понял. Посмотрел на Маргарет. Она спала, в руке – револьвер, из которого он сам учил ее стрелять для самозащиты.

Он сел, и кровь из двух отверстий в груди полилась быстрее. Маргарет его застрелила во сне. За то, что ебал Лилли. С Лилли он даже до оргазма не дошел.

Он подумал: я почти что умер, но если удастся от нее сбежать, может, и выкарабкаюсь.

Теодор аккуратно дотянулся и расцепил пальцы Маргарет на рукоятке. Предохранитель был по-прежнему снят.

Я не хочу тебя убивать, подумал он, я просто хочу сбежать. По-моему, я этого хочу по меньшей мере лет пятнадцать.

Ему удалось встать с кровати. Он взял револьвер поудобнее и наставил на бедро Маргарет – на правую ногу. И выстрелил.

Марджи завопила, и он зажал ей рот рукой. Подождал несколько минут, убрал руку.

– Что ты делаешь, Теодор?

Он направил револьвер на бедро Маргарет – на сей раз левое. Выстрелил. Опять заткнул ей вопль рукой. Несколько минут подержал, опять убрал руку.

– Ты Лилли целовал,- сказала Маргарет.

В барабане осталось два патрона. Тед выпрямился и глянул на две дырки у себя в груди. Из правой кровь течь перестала. А из левой ровными толчками била игольная струйка красного.