Теодор повернул к нему голову. Вместо рта у него была красная клякса.
– Шкррр,- ответил Теодор,- шкррр…
– Терпеть не могу эти семейные скандалы,- сказал другой легавый.- Такая мерзость…
– М-да,- подтвердил первый.
– Я только сегодня утром со своей поцапался. Нипочем не угадаешь.
– Шкррр,- сказал Теодор.
Лилли сидела дома – смотрела по телику старое кино с Марлоном Брандо. Она была одна. В Марлона она была влюблена всегда.
Она тихонько пукнула. Подняла халат и принялась себя ласкать.
Пламенная дамочка
Монах зашел. Внутри казалось очень пыльно – и тусклее, чем в обычных заведениях. Он прошел к дальнему концу стойки и подсел к пышной блондинке, которая курила сигариллу и пила «Хэммз». Когда Монах сел, она перднула.
– Добрый вечер,- сказал он.- Меня зовут Монах.
– А меня Мать,- ответила она. Что немедленно ее состарило.
Из-за стойки перед Монахом поднялся скелет – он там сидел на табуреточке. Шагнул к Монаху. Тот заказал скотч со льдом, и скелет своими костями стал смешивать. Скотч полился на стойку, но скелету все удалось, он сгреб деньги Монаха, сунул их в кассу и принес Монаху правильную сдачу.
– Что такое? – спросил Монах у дамочки.- Им тут профсоюзы не по карману?
– Ай блядь,- ответила она,- это Билли корки мочит. Ты что, блядь, проволочек не видишь? Он за проволочки дергает. Говорит, умора.
– Странное заведение,- сказал Монах.- Смертью тут смердит.
– Смерть не смердит,- сказала дамочка.- Смердит только живое, только умирающее смердит, то, что разлагается, смердит. А смерть – не смердит.
Между ними упал паук на невидимой ниточке и медленно развернулся. В тусклом свете он был золотым. Затем опять взбежал вверх по своей паутинке и пропал.
– Никогда раньше пауков в баре не видал,- сказал Монах.
– Он тут мух развешивает для клиентов,- сказала дамочка.