Сестра Брэнд стояла, сложив руки на груди, и наблюдала за ней. Широкая фигура в форме была точь-в-точь такая, какой Мада Уэст представляла ее себе. Но эта задранная коровья голова, нелепый рюш на шапочке, нацепленной на рога... А где же граница между маской и телом, если это действительно маска?
- У вас какой-то неуверенный голос, - сказала сестра Брэнд. - Неужели вы разочарованы после всего того, что мы для вас сделали?
Смех звучал, как всегда, весело, но губы медленно двигались из стороны в сторону, словно она жевала траву.
- В себе-то я уверена, - ответила Мада Уэст, - а вот в вас - нет. Это что - шутка?
- Что - шутка?
- Ну... то, как вы выглядите... ваше... лицо?
Синие линзы не настолько затемняли свет, чтобы она не смогла заметить, как изменилось выражение лица сиделки. У коровы явственно отвисла челюсть.
- Право, миссис Уэст! - На этот раз смех звучал не так сердечно. Удивление ее было бесспорным. - Я такая, какой меня сотворил Господь. Возможно, он мог бы сделать свою работу лучше.
Сиделка-корова подошла к окну и резким движением во всю ширь раздернула занавеси - комнату залил яркий свет. У маски не видно было краев, голова незаметно переходила в тело. Мада Уэст представила, как корова, если на нее напасть, опускает голову и выставляет рога.
- Я не хотела вас обидеть, - сказала она, - но, право, немного странно... Понимаете...
Она была избавлена от объяснения, так как дверь отворилась и в комнату вошел хирург. Во всяком случае, Мада узнала его голос, когда он сказал: "Хелло! Как дела?" Фигура в темном пиджаке и широких, суженных книзу брюках вполне подходила известному хирургу, но голова... Это была голова фокстерьера, уши торчком, пытливый, острый взгляд. Еще минута, и он залает и завиляет коротким хвостом.
На этот раз пациентка рассмеялась. Очень уж комичным был эффект. Должно быть, это все-таки шутка. Конечно, шутка. Что же еще, но зачем входить в такие расходы и причинять себе столько хлопот? Чего в конечном счете они достигают этим маскарадом? Она резко оборвала смех, увидев, как фокстерьер обернулся к корове и они без слов переговариваются между собой. Затем корова пожала своими слишком уж могучими плечами.