- Как раз собиралась, сэр, когда вы вошли.

Мистер Гривз обернул черный собачий нос к Маде Уэст.

- Я зайду в среду, - сказал он, - и переменю линзы. Пока вам нужно одно - промывать глаза специальным раствором три раза в день. Это обязанность сестер. Сами вы глаза не трогайте. И, главное, не прикасайтесь к линзам. Однажды пациент хотел их снять и поплатился зрением. Он никогда его не восстановил.

"Попробуй только коснись, - казалось, лаял фокстерьер, - получишь по заслугам. Даже и не пытайся. У меня острые зубы".

- Я понимаю, - медленно произнесла Мада Уэст. Но она упустила свой шанс. Теперь она не могла потребовать у него объяснения. Инстинкт подсказывал ей, что врач ее не поймет. Фокстерьер говорил что-то корове, отдавал распоряжения. Резкая, отрывистая фраза и кивок глупой морды в ответ. Верно, в жаркий день мухи сильно ей докучают... или шапочка с рюшем отпугивает их?

Когда они двинулись к двери, пациентка сделала последнюю попытку.

- А постоянные линзы, - спросила она, - будут такие же, как эти?

- В точности такие, - гавкнул хирург, - но только прозрачные. Вы увидите все в естественном цвете. Значит, до среды.

Он вышел. Сестра - следом за ним. Мада слышала бормотанье голосов за дверью. А теперь что? Если это действительно какой-то опыт, снимут ли они сразу свои личины? Было чрезвычайно важно выяснить это. С ней сыграли не совсем честную шутку, это было злоупотребление доверием. Она слышала, как врач сказал: "Полторы таблетки. Она немного возбуждена. Вполне естественная реакция".

Мада Уэст храбро распахнула дверь. Они стояли в коридоре... все еще в масках. Оба обернулись к ней; в острых блестящих глазах фокстерьера и глубоких глазах коровы был упрек, словно своим поступком пациентка нарушила принятый этикет.