- А мне что за дело? - сказал Сноупс. - Ведь не я поставил это ведро с раскаленными угольями там, где невесть кто сшиб его прямо в подпол.

- Но подпол-то как-никак вы открыли.

- Конечно, я. А зачем? Чтоб взять веревку, ее же веревку, она меня сама туда и послала.

- Но послала, чтоб изловить вашего же мула, который ворвался к ней на двор. Теперь уж вы не отвертитесь. Любой состав присяжных в нашем округе вынесет вердикт в ее пользу.

- Да. Уж это точно. А все потому, что она женщина. Только поэтому. Потому что она, черт бы ее побрал, женщина. Ладно. Пускай подает в суд, черт бы ее побрал. У меня тоже язык есть. Я и сам кой-чего могу сказать присяжным...

И тут он осекся. Все смотрели на него.

- Что же? Что именно можете вы сказать присяжным?

- Ничего. Потому что никакого суда не будет. Неужто мы с ней затеем тяжбу? Это мы-то с Мэнни Хейт? Вы, ребята, плохо ее знаете, ежели думаете, что она станет подымать шум из-за простого несчастного случая, который никто предотвратить не мог. Да ведь во всей округе не сыскать более справедливой и доброй женщины, чем миссис Мэнни Хейт. И я хотел бы сказать ей это.

Такая возможность тут же ему представилась. За спиной у миссис Хейт стояла старая Хет с бумажной сумкой. Миссис Хейт преспокойно оглядела людей, не отвечая на их смущенные приветствия, а потом больше на них не глядела. Она и на Сноупса долго глядеть не стала, да и говорить с ним долго не стала тоже.

- Я пришла, чтоб купить этого мула, - сказала она.

- Какого еще мула? - Тут они переглянулись. - Вам надобен этот мул? Она все глядела на него. - Это обойдется вам в полторы сотни, миссис Мэнни.

- Чего - долларов?

- Да уж само собой, не центов и не никелей, миссис Мэнни.