Отосплюсь после смерти. Слонялась по дому про­сто так. Долго сидела в родительской спальне. Полистала фотографии. Наткнулась на ту, где мы с Томом чиним моторку посреди фьорда. Ужасно милые и счастливые. Пять минут спустя папа стал заводить мотор и свалился за борт, угодив на гро­мадную ядовитую медузу. Маме пришлось сесть на весла и самой везти нас на берег. Мы еще мно­го лет помирали со смеху над этой историей. Те люди, в чьи руки попадет альбом, не будут знать, что было до и после того момента, который запе­чатлен на снимке. Констанция обожает ходить на барахолки. Поэтому мы все время таскались на школьные базары. Иногда нам попадался альбом с фотографиями. Альбомы вызывали у нас стран­ное чувство. Дорогие кому-то люди. Кошки, пси­ны, виды, домики. Возможно, и наши фотоальбо­мы тоже окажутся на барахолке. Хорошо бы, их купили нормальные люди. Впрочем, какая раз­ница.

Ближе к утру я разбудила Кшиштофа и спро­сила, не хочет ли он выпить вина и сыграть в «Людо». Он хотел. Кшиштоф рассказывал мне про Польшу, четко, как учитель. И еще про то, чего он хочет добиться в жизни. Все просто и понятно. Он собирается и дальше класть плитку и полон амби­ций представлять Польшу на «Мастере-2007» (это вроде Олимпийских игр в разных ремеслах, если я правильно поняла), который пройдет в Японии, в городе, названия которого я никогда не слыхала и тут же, естественно, забыла. Ну и черт с ним. Долго я здесь не задержусь, на фига мне запо­минать, ведь все, что будет после моего ухода, ме­ня не касается. Если Кшиштофу не мешать, он может часами рассказывать про свою любимую плитку, как ее надо укладывать. Это святое. Ну а кроме того, он бы не прочь найти себе девушку, жениться, нарожать детей, в общем, все как пола­гается, а еще ему очень хочется машину, особен­но «БМВ», именно такую, как есть, то есть была, у папы. Я сказала, что он может ее взять, папи­ну «БМВ». Она стоит в гараже. Кшиштоф решил, что я его разыгрываю, но только что я вписала этот пункт в распоряжения для Тронда и Биттен.