Мы пришли к полному взаимопониманию и покончили с кофе. Можно было заняться делами. Я попросила Марину пригласить в кабинет мужчин, чтобы обсудить, какие материалы войдут в следующий номер газеты. Она выпорхнула в соседнюю комнату уже совершенно в другом настроении, что с блеском подтверждало тезис: при любых неприятностях для женщины главное — выговориться.

Первым появился Кряжимский. Аккуратно поддернув на коленях брюки, он будничным тоном сообщил, что пять минут назад в редакцию позвонила какая-то женщина и попросила разрешения зайти.

— У нее был очень неуверенный голос, — сказал Сергей Иванович. — Точно она ожидала, что получит резкий отпор. Разумеется, я предложил ей заходить в любое время.

— Она не сказала, чего хочет? — поинтересовалась я.

— Нет, — ответил Кряжимский. — Она была настолько смущена, что не исключено и то, что она раздумает воспользоваться приглашением.

— Ну что ж, — заметила я, глядя на входящих в кабинет Виктора и Ромку. — По крайней мере, нам не помешают…

И тут же, в опровержение моих слов, на пороге появилась Марина, которая, предусмотрительно прикрыв за собой дверь, доложила:

— Там какая-то девушка, похожая на испуганную лань. Ищет редакцию. Но, по-моему, она сама не знает, чего хочет… Что с ней делать?

Мы с Кряжимским переглянулись.

— Наверное, она звонила откуда-то, поблизости, — заметил Сергей Иванович.

— Похоже на то, — согласилась я. — Придется ее выслушать. Может быть, она действительно пришла не по адресу, а мы будем мариновать ее здесь. Скажи, Марина, пусть она войдет!

Марина изобразила на лице неодобрение, словно посетительница казалась ей особой, не заслуживающей внимания, но выполнила приказание, и после небольшой заминки в кабинет вошла невысокая хрупкая девушка с красивыми волосами до плеч, одетая во все черное.