В стене зияла дыра. Крыша наполовину обвалилась. Коридоры двух нижних этажей были усеяны маленькими телами, – как будто муравьиные трупики после дихлофосотерапии. Лысоватый мужчина примерно пятидесяти лет стоял у центрального входа. Ночь была так беззвучна, как будто ее оббили ватой изнутри; и купол неба уже светлел. Еще немного и начнется день.

Ему не удалось спасти никого. Это значит, что у него не будет преемника.

Никто не прийдет, чтобы спасти следующие жертвы тридцать шесть лет спустя. К концу следующего цикла ему будет уже за восемьдесят, если только он доживет.

Что же, можно будет написать мемуары, чтобы предупредить, чтобы дать людям знать… Но никто не поверит; в лучшем случае примут за фантастику, в худшем – за бред старого маразматика. А можно и попробовать еще раз. Это будет ненапрасная смерть.

Их крики. Он просчитался. Он не знал, что эти создания могут так кричать.

Из ее уха стекала струйка крови – конечно, девушка не выдержала и отпустила руки. Но тогда у твари оставалось лишь несколько последних секунд.

Он ощутил прикосновение руки к своему плечу и резко обернулся. Парень с раздробленным носом стоял рядом и что-то беззвучно говорил. Его губы шевелились, руки размахивали и дергалась какая-то жилка на щеке. Ну слава богу, один остался жив.

Старик показал на свои уши: я ничего не слышу. Тогда пойдем, – показал парень знаками и они пошли, не оборачиваясь.

…Никто не знает, откуда это пришло и куда идет, как никто не знает, откуда приходит ветер, откуда приходят сны, куда уходят души и почему так красивы розы в росе. Никто не знает зачем оно здесь, как никто не знает, зачем мы строим для себя кошмары, клетки и города. Никто не знает как одолеть это, потому что никто не знает как увидеть это и увидев, остаться зрячим. Никто не знает…