Она кивнула. Может быть, поняла.

Хорошая девочка, подумал Шварц. Надо же, на Камчатку приехала! Юлька младше ее года на три, а уже нелюбопытна, самодовольна, беспощадна. Отличница, черт побери! Гордость школы! Шварцу случалось думать о дочери с раздражением. Он знал, что дочь стесняется его, приучившись благодаря матери считать отца недотепой.

- Лена, - позвал Шварц журналистку. - А что же Мальцев тебя послал? Поопытнее не было?

- А я сама попросилась, - не смутилась она. - Интересно.

- Интересно? - удивился Шварц. - Что интересно?

- Все: земля, рыба, какие-то битвы вокруг... Вы... Мальцев сказал, что вы - Безумный Макс.

- Кто?

- Есть такой персонаж в одном фильме: короче, один полицейский, которому все по барабану, он делает как надо - и все.

- Я не Безумный Макс...

- Откуда вы знаете?

Он посмотрел на нее: на прядку пепельно-серых волос, заправленную за ушко, на доверчиво открытую линию шеи, на маленькие руки - на каждой было по плетеному серебряному колечку, - и понял вдруг, что эта девочка совсем не похожа на тех, что живут вокруг, подумал, что правильность линий ее лица и рук не может быть делом случая, такая красота может родиться только в больших городах, где осколки старинных родов могут отыскать друг друга и соединиться, чтобы произвести на свет новое изящество; и тогда он понял, что и глаза ее, вопросительно глядящие на него, прекрасны, и губы ее прекрасны, что вся она прекрасна и что если он сейчас же не избавится от этого наваждения, то ее красота сломит его и родит нежность в его сердце...

- Андрей! - вдруг громко крикнул с улицы Сашка, и этот спасительный зов вырвал его из странного сна. - Андрей, тут Николай еще пивка принес, не хошь освежиться?!

Шварц вскочил:

- Лена, знаете что...

По совести, он понятия не имел, что ей сказать. Он вдруг почувствовал, что мог бы болтать с ней бесконечно и отвечать на все ее вопросы... Это не пугало, но как-то странно волновало его...