— Не может быть!!! — воскликнул профессор Финкельштейн. — Я потрясен, как вы сосчитали?!! Впрочем, зарплата действительно неплохая, иной раз даже удается отложить на черную старость. Только вам, Аграфена Евдокимовна, доверю свою тайну вклада. У меня сейчас на сберкнижке девять тысяч восемьсот сорок восемь рублей пятьдесят семь копеек. И каждый месяц с зарплаты я регулярно кладу туда двести пятнадцать рублей восемнадцать копеек. До пенсии мне остается пять лет, плюс пять процентов годовых и тринадцатая зарплата. Не подскажете ли, на какую мне сумму рассчитывать, когда я уйду на заслуженный отдых?

А бабушка Груша:

— Деньги такие тебе набегут: тридцать семь тысяч пятьсот пятьдесят девять рублей сорок одна копейка. С голоду, сударь мой, не помрешь. Только б не раскулачили.

— А если взять, — закричал в страшном возбуждении Лазарь Моисеевич, — и на все — накупить лотерейных билетов по тридцать копеек штука. Сколько выйдет билетов?

— Не одобряю я эту твою идею, Моисеич! — строго сказала Аграфена Евдокимовна. — Сто двадцать пять тысяч сто девяносто восемь билетов — ты их зараз не утащишь! И всего десять копеек получишь сдачи. Риск-то какой большой, а ничего не выйграешь? По миру пойдешь?

В общем, дети бабушки Груши из-за двери только и слышали, как профессор высшей математики, мировое математическое светило Финкельштейн Лазарь Моисеевич в величайшем волнении восклицал:

— Невероятно!

— Потрясающе!

— Фантастика!

— Полностью за гранью человеческих возможностей!

— Да вы гений, Аграфена Евдокимовна, — возопил он наконец. — У вас феноменальные математические способности!

— Какой там гений, — скромно отвечала бабушка Груша. — Просто копейка рубль бережет, а денежки счет любят.

— А если денежки, поросят, кабачки, лотерейные билеты мы отбросим в сторону? — вдруг спрашивает профессор. — И возьмем абсолютно абстрактные цифры, например: триста восемьдесят шесть умножить на семьсот семьдесят два? Сколько будет?