Наши с Кэном комнаты оказались нетронутыми пожаром, ибо находились хотя и недалеко от 1037-го, но в другом колене коридора. Это в 1037-м, затушенный, остался тлеть под макетом невидимый очажок огня и раздулся до размеров большого пожара. Осторожно появившись из разных лестниц, мы сбились в толпу. Все наши, то есть те же подростки с девятого этажа, Кэн, я, китаец, эФ-мэн, девки, вся семья человека по кличке Кассиус. (Если жена и трое детей сидели под дверьво 1051-го, всякому в отеле ясно было, что Кассиус напился, выгнал семью и трахает свою тринадцатилетнюю дочь. Происходило это раз в неделю. Ни жена Кассиуса, ни он сам, ни его дочь не делали из банального инцеста трагедии.) ...Мы наблюдали и комментировали. Время от времени кто-нибудь из пожарных, раздраженный нашим хохотом и замечаниями, отрываясь от выброса мебели или разрушения топориком остатков двери, огрызался: "Исчезните отсюда, черти, валите вниз!" - Мы здесь живем, - кричали ему наши. - Идти нам некуда. Мы принадлежим к здесь, спасибо дяде Сэму... Га-га-га... Огонь был уничтожен якобы повсюду, когда обнаружилось, что продолжает пузыриться почему-то краска на стене коридора, не затронутой пожаром. По жарные решили проверить изнутри комнату, которой принадлежала пузырящаяся стеаа, и так как менеджера поблизости не было, вез церемоний врезали по замку топориком. И ворвались. Мирно и не спеша горела панель 1043-го и спал себе на кровати одеты жилец. Когда он вышел, мокрый, протирая глаза, - смесь черного с китайцем или корейцем, черная рожа, но узкие глаза и прямые волосы, - вышел, качаясь и моргая, мы все, не сговариваясь, зааплодировали. - Что происходит? - спросил человек, хватая протянутую ему бутылку в бумажном пакете. - Что случилось? - Он отхлебнул из бутылки, закашлял и, очевидно проснувшись наконец, сказал: - Сдается мне, уж не пожар ли?..