же подружился с малоподвижным Кубиком, первенствовал в играх с ним и в приеме пищи; он чуть ли не флиртовал с Мухой, гоняясь за ней с преувеличенным рвением, но не задевая её всерьез; он уважительно относился к Мурзику, оценив по достоинству глубокомысленную осень кошачьего патриарха и, наконец, он никак не мог понять испуг и беспокойство слегка олигофреничного Мухина, который при первом же появлении черно-подпалого гостя забрался на верхушку скатанного в трубку ковра, стоящего за шкафом, и сидел там не только часами, а днями и в последующие визиты Фила, не спускаясь не только для приема пищи, но даже и для справления нужды.

Если бы Фил мог говорить на людском наречии, он бы непременно пролаял по-английски "Shirt!" и уж точно бы обфакал всех мяукающих недоносков, воображающих себя почему-то пупами мироздания.

И все-таки Фил любил свой уголок в Северном Измайлове. По окончании викэнда он радостно брал в зубы свой ошейник и поводок, прыгал без лишних напоминаний в сумку своих настоящих хозяев и не мог дождаться, когда его унесут на ближайший автобус или же посадят на переднее сиденье машины, которой вскоре обзавелись Злата с матереющим мужем.

Когда Филу пришлось переселиться к Гординым окончательно или, во всяком случае, надолго, он первоначально захандрил, постоянно срывал злость из-за измены хозяйки на вовсе неповинных кошках, под горячую лапу попадало порой и Мурзику, который, кряхтя и ворча по-стариковски, шел перекладываться на отопительную батарею или на письменный стол, а то и вовсе на улицу, в соседний относительно благоустроенный подвал.

Постепенно Фил выправился, успокоился, даже запашок еженедельного алкоголя от нового хозяина-пиита перестал вызывать у него неприязнь и тягостные воспоминания о давнишних обидчиках. Он порою снисходительно лизал Владимира Михайловича в губы, стараясь все же забрать повыше, к началу усов, дотрагиваясь горячим языком до носа хозяина.

Но у кривой палки не бывает прямой тени. В квазидемократической России случился дефолт. Что это такое досконально не понимало более половины населения опетушенной бесами всех мастей страны. Но зато все точно знали: будет плохо. Дефолт был явлением того же порядка, что и инсульт или инфаркт.