Они винили себя в том, что завезли сюда одинокую собаку, которой даже не у кого поучиться лаять — ведь единственным четвероногим другом Нелая был медвежонок, с которым они вместе росли.

«Может быть, — гадали люди, — собака потому и молчит, что берет пример с медвежонка? А может быть, она совсем немая от природы?»

Но сколько они ни ломали голову, ничего не придумали.

Между тем щенок, подрастая, превратился в хорошую, умную собаку, которую даже приучили помогать людям. Нелай легко научился возить в упряжке сани и регулярно доставлял с берега дрова для зимовки.

Дружба с медвежонком продолжалась. Они вместе ели, играли, только медвежонок мешал Нелаю работать: едва впрягут собаку в санки, он лезет играть и путается в упряжке.

Зимовщики додумались и впрягли зверя тоже. Удлинили веревку, вперед пустили собаку, а позади мишку, и он, пытаясь догнать друга, тянул свой хомуток. Таким образом он приучился к упряжке, и друзья стали прекрасно работать вдвоем. Медвежонок тянул свой хомуток так усердно, что собаке и делать нечего было.

Зимовщики потешались над их возней и играми, радовались их росту, но вот появилась муха, и она все затмила. Ей даже было дано имя «Южанка», в знак того, что она прибыла из теплых краев.

Теперь частенько в маленькой столовой, служившей также комнатой для отдыха, раздавался тревожный вопрос:

— Товарищи, а где же Южанка?

И все пятеро зимовщиков принимались за поиски, пока кому-нибудь не удавалось обнаружить ее местопребывание, что было не так легко.

Однажды, когда Южанку долго не могли найти, кто-то из товарищей заметил:

— И чего мы, в самом деле, с ней так носимся? Уж не открылось ли у нас какое-нибудь массовое арктически-психическое заболевание? На Большой земле бывало бьешь их и бьешь да ругаешься — не знаешь, как избавиться, а тут королевой сделали! Все равно как в песенке о блохе… Только что кафтан ей не сшили!