– Пожалуйста, потише говорите, товарищ майор…

– Что-о?! – повысив голос, возмутился майор.

И тут Мухтар рванулся к нему; проводник еле удержал его, откинувшись всем своим туловищем назад.

Майор же оступился, его поддержали под локотки два члена комиссии.

В результате этого неприятного случая – в сущности, из-за того, что Мухтар не умел различать погоны, – он получил на состязаниях диплом третьей степени, вместо диплома второй степени.

– Не любит твой Мухтар критики, – язвительно сказал Глазычеву Дуговец.

– А какая собака ее любит? – ответил Глазычев.

Слава шла к Мухтару медленно, задерживаясь в пути. Он долго пробавлялся мелкими делами; имущество, найденное им, оценивалось небольшими суммами денег, и все это были квартирные или чердачные кражи.

– Они с Глазычевым ударяют по частному сектору, – посмеивались в питомнике. – Одних подштанников на тыщу рублей гражданам вернули.

Глазычев добродушно улыбался в ответ и только однажды, возвратясь как-то особенно усталым после трудного, неудачного суточного дежурства, внезапно зло огрызнулся:

– Мне портки какого-нибудь работяги не менее дороги, чем десять тысяч государственных денег!

– Это как же понимать? – насторожился Дуговец.

– А вот так и понимай. У меня с моим псом такая точка зрения…

Побывал Мухтар у Глазычева дома. Забежав как-то по дороге из Управления домой перекусить, проводник привел свою собаку. Этот визит оставил в душе Мухтара мучительное воспоминание.

Сперва, подымаясь по лестнице, он думал, что они идут работать. По привычке принюхиваясь к ступенькам, он только удивлялся сильному запаху проводника, который, правда, шел рядом, но запах курился не от него, а от каменных ступеней. Когда же они вошли в квартиру, то Мухтар тревожно вскинул к проводнику морду, желая, очевидно, объяснить, что в таких условиях никакая работа не мыслима. Здесь решительно все насквозь пропахло проводником.