— Ой, Антон Игнатьевич, не люблю я с женщинами на семейные темы говорить, — следователь поморщился. — Сегодня, например, мучительно долго толковал с Юлей и, считай, ничего путного не узнал. На все вопросы мямлила, будто во сне. Только ты вошел в кабинет, сразу проснулась. Даже глазенки заблестели. И застрекотала, как электрическая швейная машинка.

— После опознания трупа Галактионова, видимо, была в шоке. А к концу допроса, когда я у тебя появился, успокоилась, пришла в себя… — Бирюков недолго подумал. — Вообще-то Юлия Николаевна, по-моему, не столь простая женщина, какой хочет себя показать. Вертится в ней лукавый бесенок…

— А мне, Игнатьич, чем заняться? — нетерпеливо спросил Голубев.

— Сбором информации о потерпевшем. И к Гурьяну Собачкину попробуй найти подход. Его умственные способности значительно слабее физических. Узнать у него правду будет легче, чем, скажем, у Галактионовой.

— Понял, Игнатьич. Начну с выяснения обстоятельств судимости Казаринова. Хотя Галактионова и защищает сожителя, но, по моему мнению, после водки не такой уж он смиренный слюнтяй, каким Юля его представила.

— Правильно, Слава, начинай с этого. — Бирюков достал из сейфа небольшой листок. — Теперь поговорим о кооператоре, приезжавшем за японским холодильником. Асултанов Магомет Саидович — то ли чеченец, то ли осетин. В общем, из современных деловых людей. Работает в Новосибирском кооперативном предприятии «Автосервис». И вот этот кооператор после вытрезвителя принес мне официальную жалобу на одного из ваших оперуполномоченных БХСС. Взятку тот у него вымогает.

— Не может быть! — возмутился Голубев.

— Я тоже не верю, что в нашем районе сотрудники милиции до вымогательства докатились. Однако поступившую официально в прокуратуру жалобу, хочешь не хочешь — проверять надо.

— А кто из обэхээсников рэкетир?