Марина приблизилась к Демпси, не сводя с него пристального колдовского взгляда, вращая цепями перед собой так, что они описывали в воздухе пересекающиеся круги и огненные шары пролетали всего в нескольких дюймах друг от друга, а потом медленно отступила прочь, выставив грудь. Он был настолько очарован грацией тонкого мускулистого тела, что не обернулся, когда почувствовал прикосновение чьих-то пальцев к затылку, а в следующее мгновение кто-то сорвал повязку у него с глаза и сильно толкнул в спину. Демпси выбрался из толпы, ища взглядом убегающего человека, и тут заметил мушку. Как и в прошлый раз, в туалете «Голливуд Лаунж», она разрослась, превратилась в сплетение тонких черных линий, занимавшее все поле зрения. Однако теперь мушка напоминала не коридор, а неровно сплетенную паучью сеть, делившую на сегменты пеструю разноцветную картину, стоящую перед глазами Демпси. Один из сегментов начал белеть с края и в считаные секунды побелел полностью, потом то же самое произошло с другим сегментом, и еще с одним… танцующая толпа постепенно скрывалась от взгляда. Словно перед Демпси замазывали штукатуркой незримую стену. Вскоре осталось лишь несколько незабеленных шестиугольников неправильной формы, в которых он, охваченный смятением, увидел сначала часть женского лица, фрагмент цветастого платья, а потом – упав на колени, потеряв ориентацию в пространстве – свою повязку на бетонном полу. Теперь он ослеп окончательно. Окутанный непроглядной белизной, объятый ужасом, раздирающий рот в неслышном крике. Он повалился на бок, перекатился на спину, почувствовал вибрацию пола, дрожащего в такт громовым ударам басов, услышал пронзительные завывания синтезаторов. Узор тонких трещин выступил из белизны, стоящей у него перед глазами, и в считаные секунды превратился в изображение черной двери. Черная металлическая дверь, тусклая, исцарапанная, с круглой красной ручкой.